В переполненном супермаркете их взгляды встретились случайно у полки с консервами. Оливер протянул ей банку томатов, которую она не могла достать. Сиара улыбнулась. Так началось то, что они позже назовут любовью.
Их мир сузился до размеров его квартиры на протяжении восьми недель. Шторы были постоянно задернуты. Телефоны молчали. Они существовали только друг для друга, в замкнутом пространстве, пахнущем потом, страстью и чем-то еще — чем-то резким, химическим.
На пятьдесят седьмой день соседи вызвали полицию. Вонь стала невыносимой.
Дверь в ванную была заперта изнутри. Когда ее вскрыли, воздух ударил в лицо едкой смесью разложения и бытовой химии. В переполненной мутной водой ванне лежало то, что когда-то было человеком. Тело было обезображено — не просто убито, а методично изувечено. Попытки избавиться от него были грубыми, отчаянными: следы едких веществ, инструменты, оставленные впопыхах.
Но главный вопрос повис в прокуренном воздухе квартиры: кого они нашли? Оливера? Или Сиару? И где теперь второй?
Детективы, шагая по липкому от чего-то полу, собирали пазл из обрывков: две зубные щетки в стакане, женскую одежду в шкафу, счета на имя Оливера. И повсюду — следы насилия, не только в ванной. Следы борьбы, тщательно затертые, но угадывающиеся под слоем чистоты.
Их роман, вспыхнувший как пожар в том супермаркете, давно перестал быть просто страстью. Он превратился в одержимость, в петлю, затянутую на горле у обоих. Они хотели обладать друг другом полностью, без остатка. А когда что-то принадлежит тебе полностью, им легко и уничтожить.
Расследование стало раскручивать эту темную спираль отношений. Кто первым почувствовал ловушку? Кто решил, что единственный выход — это навсегда стереть другого? Или, может быть, трагедия была взаимной, последним, страшным объятием, из которого никто не вышел живым?
Ответ, вероятно, знает только тот, кто сейчас смотрит на все это со стороны. Или прячется, чувствуя на губах привкус железа и химикатов, который уже никогда не смоется.
